11 февраля во всем мире отмечают важный и вдохновляющий праздник — Международный день женщин и девушек в науке. Он был учреждён Генеральной Ассамблеей ООН в 2015 году, чтобы напомнить о ключевой роли женщин в научно-техническом прогрессе и привлечь больше девушек в STEM-сферы (наука, технологии, инженерия, математика).

Этот день — не просто символ. Он о преодолении стереотипов, о ярких примерах от Марии Кюри до современных исследовательниц, меняющих мир. Но что на самом деле стоит за выбором женщины-ученого? Как сегодня сочетать научный поиск, преподавание и семью? И что помогает идти вперед, несмотря на вызовы? Об этом мы поговорили с Анной Гардымовой, кандидатом технических наук, старшим научным сотрудником ФИЦ КНЦ СО РАН, доцентом СФУ, которая с детства разбирала технику, а теперь разрабатывает материалы будущего — для электрооптики и гибкой электроники на основе жидких кристаллов. Её история —  иллюстрация того, как любознательность, дисциплина и поддержка могут привести к настоящему призванию.

Давайте начнем с истоков. Как вы пришли в науку?

Если говорить честно, то изначально интерес был даже не к науке, а к технике. А техника, конечно, уже завязана на науке. Все началось с детства. Я любила дома разбирать всю электронику, начиная лет с пяти-шести. Не успели дома установить стационарный телефон, я его уже разобрала. И так, что при сборке осталось много лишних деталей! (Смеется). Родители даже фотоаппарат прятали. Боялись, что телевизор разберу. Мне было безумно интересно, как всё это работает. Вот, наверное, оттуда всё и пошло.

А что или кто подпитывал этот интерес? Может, родители, книги?

У меня в семье сочетались, с одной стороны, творчество — мама была парикмахером, а также писала картины маслом, а с другой — жесткая дисциплина отца-военного. Думаю, этот союз тоже повлиял. А что касается интереса... У бабушки была подписка на журнал «Вокруг света», целые стопки. У нее не было ни телевизора, ни игрушек, и мне приходилось постоянно смотреть эти журналы. Там были потрясающие рисунки, что-то новое, познавательное. Я еще читать не умела, но картинки рассматривала с восторгом. Наверное, был и дефицит развлечений, который компенсировался любознательностью.

Какие правила из детства вы пронесли во взрослую жизнь?

Никогда никуда не опаздываю. Для меня опоздать — это дискомфорт, почти грех. И второе — выполнять обещания, идти по намеченному плану. Это дисциплина от отца. Я убежденный сторонник режима. Многие любят работать ночью, когда приходит вдохновение, а я — нет. Считаю, что для работы есть определенное время, лучше всего с утра. Я ложусь и встаю в одно и то же время, всё размечено. Это очень удобно, не тратишь внутренние ресурсы на решение, когда что делать. Даже в новогоднюю ночь я ложусь пораньше — для меня это не потерянный завтрашний день.

А как в вашей жизни уживаются дисциплина от папы и творчество от мамы, необходимое ученому?

Для меня творчество — это умение мечтать, смотреть на мир под разным углом, видеть красивое во всём: и в науке, и в жизни. Сейчас в материаловедении пытаются повторить материалы живой природы. Чем восхищаются? Плюсами! Увидеть эти плюсы, раскрыть их и работать над ними — в этом и есть творческий подход ученого. Красота для меня — это гармония и правильность. То, что создала эволюция, выдержало все испытания — оно и прекрасно.

И как ваш интерес к технике и точным наукам превратился в профессию?

Я училась в физмат-классе, математика и физика давались легко, участвовала в олимпиадах. Это было интересно! Я считаю, нельзя заставить полюбить предмет. Если интерес идёт изнутри, значит, у этого есть будущее. Нужно давать человеку делать то, что ему нравится. Поэтому после школы пошла на радиотехнический факультет КГТУ (сейчас это кафедра приборостроения и наноэлектроники СФУ). В институте была прекрасная атмосфера, всё было новое: и система учебы, и жизнь в общежитии. Это было очень увлекательно.

А как вы пришли к своей узкой специализации — жидким кристаллам?

В магистратуре я пошла писать магистерскую диссертацию к Виктору Яковлевичу Зырянову. Он тогда вёл у нас предмет «Устройства отображения информации», теперь этот предмет веду я. Виктор Яковлевич занимался жидкими кристаллами. А до этого, совершенно случайно, я писала реферат именно по ним! Видимо, картинки в интернете красочные попались, и конечно заинтересовало это противоречие: как определенные материалы могут быть одновременно жидкими и кристаллами? Пришла к нему, он спросил: «А ты знаешь, чем я занимаюсь?». Я сказала: «Жидкими кристаллами». Он дал почитать литературу, мы побеседовали, и так я осталась. Всё получилось с удивительной лёгкостью, без надрыва, потому, что нравилось и увлекало. Потом была и кандидатская диссертация. Я даже получила губернаторскую премию для аспирантов. В молодом возрасте это очень подстегивает на дальнейшую работу, молодёжь надо поощрять, чтобы у них не было сомнений в правильности выбора своего пути.

Вы упомянули «лёгкость». Но ведь в науке много рутины и кропотливого труда?

Тяжёлый труд — это в шахте. (Улыбается). А у нас? Я встаю в 5-6 утра и «бегу» на работу. Мне это нравится! Читать статьи, изучать новое — это прекрасно. Да, есть рутина: чтобы получить достоверный результат, нужно сделать десятки образцов, всё проверить, добиться повторяемости. Мы сами готовим электрооптические ячейки, наносим плёнки, которые тоже сами изготавливаем на основе ЖК и полимеров, это целая наука, при этом мы контролируем морфологические параметры… Это ювелирная работа. Но когда находишь что-то новое — это огромная радость. Недавно мы открыли, что в капсулированных кристаллах можно получать разные метастабильные структуры, просто по-разному отключая электрическое поле. Вроде бы элементарная вещь, но никто до нас не посмотрел!

Расскажите подробнее, над чем вы работаете сейчас?

Я занимаюсь капсулированными жидкими кристаллами — это когда жидкий кристалл помещается в микрокапли внутри полимерной плёнки (PDLC). Такие материалы сочетают оптические свойства кристаллов (ими можно управлять электрическим полем) и механические свойства полимера — они гибкие и прочные. Это перспективно для гибкой электроники, «умных» стекол, новых типов дисплеев. Классические ЖК-экраны требуют сложной ориентации кристаллов на большой площади, а на PDLC пленках готовый продукт можно делать по roll-to-roll технологии, что ускоряет и удешевляет процесс изготовления готового устройства.

Вы также получили экономическое образование. Зачем оно ученому, который в основном занимается физикой?

Это очень помогает! В экономике всегда вопрос: «А зачем? Какая целесообразность?». В науке тоже важно это понимать. Не просто сделать что-то новое, а понять, будет ли это востребовано, как масштабировать, как эффективно использовать дорогое оборудование и материалы. Я писала диплом по экономике о микро-ГЭС речного типа для использования в отдалённых регионах. Теперь всегда смотрю на свою работу с двух сторон: научной и экономической. Есть ряд амбициозных идей в электронике по использованию наноматериалов, таких как графен, нанотрубки и пр. С теоретической точки зрения, это влечет колоссальные преимущества, но для реального полномасштабного производства сегодня затратно. Это не «мировой сговор» затормозить прогресс и не пускать «высокие технологии» в жизнь, а экономическая целесообразность. Никто не будет покупать готовый продукт в 100 раз дороже его классических аналогов, только потому что он легче по весу и тоньше или имеет какие-то дополнительные (не основные) возможности. Однако в авиации/космонавтике, это может быть оправдано, а также в оборонной промышленности, где целесообразность диктуется превосходством, а не экономией. Нужно искать золотую середину между возможностями, необходимостью и целесообразностью.

Как ваша семья отнеслась к выбору такой необычной для девушки специализации?

Родителям было удивительно, но они всегда давали мне свободу выбора. Я поздний ребёнок, может, они уже на старших детях «натренировались». Никто не говорил: «Куда ты пойдешь работать с таким направлением?». Поддерживали. А с мужем мы познакомились в институте, на одной кафедре. Он, правда, ушёл в добычу нефти, но мы прекрасно понимаем друг друга. Семья не отвлекает, а даёт силы. Это дисциплина: когда всё распланировано, находишь время и на работу, и на семью. Ребёнок видит этот порядок и понимает.

11 февраля — День женщин в науке. Сталкивались ли вы со стереотипами в отношении женщин, которые вам мешали?

Я стараюсь не мыслить стереотипами и не замечать, когда другие так мыслят. Но пару случаев запомнилось. Когда перед защитой кандидатской в 26 лет я принесла диссертацию члену учёного совета, он переспрашивал: «Чью? Вашу? Как? Вы же такая маленькая!». Ещё один эксперт в отзыве на мой грант написал что-то вроде «посмотрите, ей же всего 29». Было неприятно. Но это скорее про молодость, чем про пол. А бывает и наоборот — солидарность от коллег-женщин. Например, в Иваново, на конференции по жидким кристаллам, большинство участников и организаторов — женщины, и там царит потрясающая атмосфера.

А как вы считаете, становится ли больше женщин в вашей сфере?

Трудно сказать. В нашей сибирской школе на радиотехническом факультете девушек всегда было меньше. Но там, где требуется усидчивость, аккуратность, ответственность — девчонки часто впереди. Мои студентки — всегда очень ответственные. Вообще, я не люблю делить людей в профессии на мужчин и женщин. Первый человек, получивший две Нобелевские премии, — была женщина. Наука — она для всех, у кого есть интерес и страсть к познанию. А жидкие кристаллы — это ещё и очень красивая наука, для эстетов. Красивые картинки под микроскопом тоже цепляют!

Ваш главный совет девушкам, которые думают связать жизнь с наукой или техникой?

Идти за своим интересом. Если вам что-то нравится, если вы с детства разбирали телефоны или зачитывались научными журналами — значит, это ваше. Нельзя заставить себя полюбить дело всей жизни, оно должно идти изнутри. Не бойтесь сложностей и стереотипов. Дисциплина, режим и планирование — ваши лучшие друзья, они помогут всё успевать. И помните, что техника, электроника, физика — это не скучно и не «не женско». Это мир удивительных открытий, красоты и творчества, где каждый может найти себя.