Его называют основоположником фундаментальной науки в Красноярске. В преддверии 117-ой годовщины со дня рождения академика Леонида Васильевича Киренского в Институте физики СО РАН устроили день открытых дверей для журналистов города. Журналисты Красноярска встретились с организаторами мемориального музея академика Ириной Самсоновной Эдельман и Людмилой Михайловной Хрусталевой с дальнейшим посещением лабораторий института.

Ирина Самсоновна и Людмила Михайловна рассказали о Киренском и о музее, отметив, что история богата на загадки и странные совпадения. Казалось бы, совершенно случайно в начале века «пашенный крестьянин» из Якутии Василий Киренский встретил, приехав в Красноярск, Катю Яковлеву, которая училась здесь в фельдшерско-акушерской школе, но, когда молодожены уехали в якутский улус Амга и у них родился сын Леонид в 1909 году – для него через годы воспоминаний о встрече родителей в Красноярске станет решающим при выборе места приложения молодых сил, выдающееся ума и недюжинных организаторских способностей.

Амге же он обязан первым открытием мира, знакомством с книгами, появившимися в улусе вместе с политических ссыльными. Рано потеряв отца, он вместе с матерью и двумя сестрами десятилетним мальчиком отправился в Якутск. В Якутской школе он слыл первым учеником по физике, математике, астрономии. Увлекался поэзией, даже печатался в местной газете. Окончив школу в 1927 году, смело решил «завоевать» Москву, поехал поступать в Горную академию. Добрался из Якутска в Москву лишь на 34-е сутки. Больным. И с опозданием. Экзамен пришлось сдавать сразу по приезду. Он не решил одну задачу по физике, и ему отказали в приеме. 

Но он не сдался. Вернувшись в Якутию, преподавал школьникам физику и математику в далеком Олекминске. В 1931 году стал студентом-физиком МГУ. Будучи студентом, он выдержал конкурс на работу в Магнитной лаборатории. Окончив университет, поступил в аспирантуру под руководство профессора-магнитолога Николая Сергеевича Акулова, бывшего в то время ведущим специалистом СССР в области магнетизма, и защитил диссертацию кандидата физико-математических наук в Магнитной лаборатории.

Он мог остаться в Москве, но выбрал Сибирь. В Якутском педагогическом институте не было мест по распределению из аспирантуры – он выбрал Красноярск – место, где когда-то познакомились его родители.

В Красноярск Леонид Васильевич приехал в сентябре 1940 года и, первый «остепененный» физик в городе, стал преподавать в пединституте. А вскоре возглавил кафедру физики. Он нашел в вузе единомышленников – физиков В. Ивлева, А. Власова, П. Сарапкина, организовал при институте физико-математический лекторий для десятиклассников, установил связи с заводами, которые помогли приобрести электромотор и токарный станок, изготовить вращающийся электромагнит... С них в двух подвальных комнатках педвуза и началась Красноярская магнитная лаборатория, ставшая впоследствии столь знаменитой.

Впервые она заявила о себе в годы войны, выдав серию приборов для скоростной сортировки сталей, алюминия, других металлов из оборудования эвакуированных с запада заводов. Эта помощь по рассортировке сталей была настолько важна, что не могла быть незамеченной и создала авторитет и Леониду Васильевичу, и его группе магнитологов.

После войны актив лаборатории пополнили физик В. Шадрин, математик Л. Слободской, электродинамик Б. Цомакион. воспитанники вуза – бывший летчик А. Дрокин, И. Терсков – специалист на стыке физики, биологии и медицины. Все это – будущие доктора наук, профессора, академики... А пока красноярские магнитологи уверенно заявляли о себе на различных симпозиумах, конференциях, встречах. В 1950-м Киренский защитил докторскую диссертацию, восхитив Ученый совет родного МГУ своими успехами. Но Киренскому этого было мало. Он вынашивал мечту о создании на базе Магнитной лаборатории академического Института физики. Идею поддержали краевые власти. Наконец, после признания достижений красноярцев на Международной конференции магнитологов, при поддержке академика М. Лаврентьева, в 1956 году Академия Наук СССР приняла решение об открытии в Красноярске Института физики с тремя направлениями – магнетизм (Л.В. Киренский), спектроскопия (А. В. Коршунов) и биофизика (И. А. Терсков). В начале 1957 года Киренский был избран его директором. Через десяток лет осуществилась и другая его мечта – на Енисее появился Красноярский госуниверситет.

Надо сказать, последние годы жизни Киренского вообще были «звездными». Он стал первым красноярцем-академиком АН СССР, получил звание Героя Социалистического Труда, трижды избирался депутатом Верховного Совета СССР, вел огромную общественную работу. Леонида Васильевича не стало в ноябре 1969 года. Но остались его ученики, и традиции, заложенные им.

После музея журналистов встречали заведующий и сотрудники лаборатории физики магнитных явлений. Они рассказали об исследованиях, ведущихся сегодня в лаборатории, созданной Леонидом Васильевичем.

В лаборатории физики магнитных явлений, которую когда-то основал Киренский, сегодня создают материалы, о которых он мог только мечтать. Здесь работают с MAX-фазами — металлокерамическими многослойными структурами толщиной в несколько атомных слоёв. Это будущее спинтроники. Таких установок, как здесь, больше нет нигде в мире.

«С каждым годом скорость считывания информации у электронных устройств становится всё быстрее и быстрее, ёмкость наших дисков всё больше и больше, но предела этому нет. И для этого нужно переходить от толщины в тысячу атомов на материал толщиной в один-два атома. Фактически такие новые материалы для магнитной электроники мы и создаем. Киренский понимал, что магнетизм — это перспективно», — говорит Сергей Геннадьевич Овчинников, заведующий лабораторией физики магнитных явлений, заслуженный деятель науки РФ.

О своей работе в лаборатории рассказала младший научный сотрудник Татьяна Андрющенко: «Наша группа в России, в принципе, единственная, которая занимается МAX-фазами. Это искусственно созданные материалы, где чередуются атомные слои различного состава. Эти материалы ведут себя как металлы, но обладают стойкостью керамики. Чтобы получить такую металлическую керамику мы ее спекаем. В результате получаем тонкие плёнки, толщина которых несколько атомных слоёв. Это открывает возможности для применения таких структур в абсолютно разных областях. Например, это может быть проводящее покрытие устойчивое к внешним воздействиям и высоким температурам».

Киренский создал не просто институт — он создал научную школу, создал особую атмосферу служения науке, и особенный дух отношений. Тот самый «дух Киренского» — доброжелательный, вдохновляющий, человечный, который сохраняется в институте до сих пор. Он мыслил масштабно. В 1965 году писал в Совет Министров: «Будущее СССР нельзя представить без использования ресурсов Сибири. Но промышленность, не подкреплённая широко развитой наукой, не может выполнять поставленных задач. Вопрос о человеке в Сибири должен быть поставлен особо…». Особенно тепло говорил о людях. О том, чтобы учёные возвращались на родину, чтобы молодые оставались в стране. Чтобы Красноярск стал не просто промышленным центром, а центром мысли. Академгородок живёт, лаборатории работают, здесь делают открытия мирового уровня. И всё это — продолжение одного письма, написанного в ЦК 4 мая 1941 года молодым доцентом, который не привык ждать милостей от природы.

Леонид Васильевич проработал в Красноярске 29 лет. Что такое 29 лет в нашей жизни? Это миг. А Киренский за этот миг организовал Институт физики, организовал работу филиала Новосибирского университета, а затем Красноярского государственного университета, под его руководством были подготовлены документы организации Красноярского научного центра, построен Академгородок.

Рядом с Институтом физики, возле молодых сосен, высятся три гранитные глыбы, напоминающие о красноярских Столбах, любимых им. На одной из них высечен портрет Киренского. Это надгробный памятник. Да, Леонид Васильевич похоронен здесь, рядом со своим институтом. Такова была воля коллег, друзей и руководителей края. Может, это не совсем вяжется с народными традициями, но когда думаешь об особенной судьбе этого человека, о неповторимом вкладе его в освоение Сибири, то светлая поляна над Енисеем, с которой открываются сибирские дали, и впрямь кажется самым подходящим местом его вечного успокоения. Не зря он писал когда-то в заветной тетрадке:

Нам добрый оставить положено след

Не нами родившимся людям,

А вот за Сибирь мы особый ответ

Держать перед совестью будем.