Размер:
A A A
Цвет: C C C
Изображения Вкл. Выкл.
Обычная версия сайта
EN

Федеральный исследовательский центр 
«Красноярский научный центр
Сибирского отделения Российской академии наук»

 Федеральный исследовательский центр «Красноярский научный центр Сибирского отделения Российской академии наук»

Федеральный исследовательский центр 
«Красноярский научный центр
Сибирского отделения Российской академии наук»

Уроки Года науки. Интервью научного руководителя ФИЦ КНЦ СО РАН В.Ф. Шабанова

20 января 2022 г. ФИЦ КНЦ CO РАН

Уроки Года науки. Интервью научного руководителя ФИЦ КНЦ СО РАН В.Ф. Шабанова
О том, каким был Год науки и технологий для красноярских ученых, над чем они сегодня работают и что их волнует, журналист газеты "Наш Красноярский край" побеседовал с академиком РАН, доктором физико-математических наук, научным руководителем Федерального исследовательского центра «Красноярский научный центр СО РАН» Василием ШАБАНОВЫМРазговор состоялся в конце декабря прошлого года.



Ученые займутся экологией

– Василий Филиппович, зачем, на ваш взгляд, в России было решено провести 2021 год под флагом науки и технологий?

– Думаю, в первую очередь затем, чтобы государство обратило внимание на проблемы в этой сфере. Главная из них в том, что мы стали отставать от всего мира в части внедрения новых технологий в реальное производство. Научные результаты у наших ученых есть, статьи публикуются, открытия в институтах и лабораториях совершаются, ведь при любых раскладах российская наука находится в первой мировой пятерке. А вот в части реализации наших открытий мы далеко не в лидерах. Решили исправить ситуацию, усилить финансовую поддержку. Но надо понимать, что в науке быстрых результатов не бывает, здесь нельзя стать мировыми лидерами ни за год, ни за два. Поэтому скажем так: очень хорошо, что обратили на нас внимание, теперь давайте строить более долгосрочные программы.

Не случайно и Президент России Владимир Путин, выступая недавно на совместном заседании Госсовета и Совета по науке и образованию, сказал: «Будет правильно, если Год науки и технологий станет началом в России целого научного десятилетия». Так что старт мы взяли неплохой, а главная работа еще впереди.

– Если все же говорить об итогах Года науки в нашем крае, то что бы вы отметили?

– Главный результат – в этом году консорциум красноярских университетов, нашего научного центра и предприятий реального сектора экономики получил статус научно-образовательного центра мирового уровня. Всего таких в России 15. И этот статус ко многому нас обязывает. Президент отметил: создано 15 центров, где ученые имеют все условия для работы, и с них будут спрашивать результаты. Одновременно эти центры представили свои проекты и получили ключевые темы, над которыми им предстоит работать. Например, Кемерово – уголь, Тюмень – нефть и нефтепереработка. А красноярским ученым предстоит заниматься экологией, вопросами загрязнения окружающей среды, чистоты воздуха, так как эта проблема, вы знаете, для края очень актуальна. Причем речь идет не только о Красноярске, но и о других наших городах: Норильск, Ачинск, Минусинск. Об этом экологическом проекте докладывал лично губернатор Александр Усс. Президент на совещании объяснил, для чего вообще привлекают губернаторов к таким проектам: чтобы местные власти обратили внимание на поддержку науки, заложили статью на ее финансирование в региональные бюджеты.

Так что теперь для ученых края решение экологической проблемы – сверхзадача. Мы взвалили на себя огромную ношу, ответственность большая. Но у нас есть и силы, и опыт: над этой программой будут работать Сибирский федеральный университет, университет им. Решетнева, Красноярский научный центр, прежде всего институты физики, биофизики, леса, химии, это основные наши рабочие лошадки. У нас есть знание фундаментальных основ экологической науки, есть соответствующие специалисты, которые давно работают в этой теме, так что конкурс с экологическим проектом мы выиграли не случайно. Но мы не сможем воплотить его без помощи производства, предприятий, которые возьмут в работу наши научные идеи. Например, треть загрязнений дает у нас транспорт, как ни крути. Потом уже промышленность. В этом направлении у нас много хороших фундаментальных работ, мы знаем, как уменьшить выбросы. Но нужны средства, чтобы эти разработки внедрять в жизнь. В том числе средства из краевого бюджета. А мы пока получили деньги только от Федерации – на шесть новых лабораторий, которым выделили по 15 млн на зарплату. При условии, что у нас уже есть специалисты, оборудование, помещения.

В Якутии и Татарстане, например, местные бюджеты сразу профинансировали свои научные проекты. У нас – пока нет. Но проект-то местный, экология наша, не московская. Москва дает нам деньги под фундаментальную науку. А экология – это совершенно прикладная тема. Будут деньги – можно привлечь в проект и другие институты, не обязательно только КНЦ.

«Выхватывают из-под пера»

– Самая наша прикладная тема, и это, простите, ни для кого не секрет, – разработки красноярских ученых для оборонки.

– Это, безусловно, наш конек. Нам, ученым, повезло, можно сказать, географически. В Красноярском крае работают крупные наукоемкие предприятия в сфере радиосвязи, информационных спутниковых систем. И вот здесь точно нет проблемы взаимодействия науки с производством: трудимся рука об руку. Все, что мы, ученые, придумываем, у нас производственники прямо из-под пера выхватывают.

Прежде всего наш Институт физики занимается разработками систем связи, в том числе для ВПК. Здесь мы находимся в тренде, на самом острие передовых технологий, получаем госзаказы, работаем над темами. Поэтому наши коллеги из других регионов нам откровенно завидуют. Институты химии, биофизики со своими замкнутыми системами БИОС тоже не сидят без заказов. Производственники, например, говорят: сделаете нам так же, как Siemens, заплатим вам такую-то сумму. Сможете лучше, заплатим в два раза больше. К счастью, эти предприятия остались на плаву, когда все рухнуло. Поэтому наш КНЦ находится в уникальной ситуации, имея таких партнеров.

Еще одна научная сфера, в которой у нас есть успехи, – биотехнологии. Здесь у нас уровень высокий, хотя удержать его всегда трудней, чем вырваться вперед. Это больше все же прикладная наука, и ученому хочется увидеть свой результат в производстве, а не только в лаборатории: мы разрабатываем новейшие биополимеры, новые виды удобрений, работаем над технологиями получения белка, есть выдающиеся достижения. Но чтобы запустить все это в производство, пока не хватает средств.

Химическое направление у нас хорошо развито, есть уникальные наработки по теме захоронения ядерных отходов.

Также хорошо отработана технология извлечения редкоземельных металлов. Они востребованы в разных специальных приборах: особо чувствительные датчики… Их надо немного, микрообъемы, но без них производство не может обойтись. Китай давно эту тему прихватил, выбросил лет 10 назад много этих металлов на рынок по дешевке, и многие заводы в мире прекратили их извлекать. А сейчас китайцы подняли на них цены. Все спохватились, а ни у кого нет производства редкоземельных металлов. Мы говорим: заранее, хотя бы за год, заказ дайте, кому сколько надо этих металлов, и производство по нашей технологии можно запустить. Есть, правда, бюрократические проблемы с владельцами месторождений. Надо их решать. Но главное, технологии есть.

Сады науки

– В последние годы красноярская наука делает успехи в аграрной сфере. В НИИ сельского хозяйства, который также является структурным подразделением КНЦ, есть серьезные разработки.

– Да, это хороший пример связи науки с производством – его наши аграрии, в числе которых НИИ сельского хозяйства в Красноярске и несколько опытных хозяйств на юге края и в Хакасии, развивают совместно с сельхозпредприятиями края. У них уже есть цеха, лицензии, своя переработка. Они выигрывают всероссийские конкурсы, получают сертификаты качества, создают новые продукты из местного сырья, у них даже есть лицензии на детское питание. Производство можно дальше развивать и получать прибыль, для этого все готово, технологии отработаны. Но это уже не вопросы науки, это бизнес. Собственно, к такой схеме мы и должны стремиться: ученые запускают в производство свои идеи – бизнес им за это платит. На Западе наука именно так зарабатывает.

В нашем регионе зерновые – пшеница, ячмень, рожь, овес – только российские сорта. Это прямая заслуга сибирской, в том числе красноярской, науки. Короткоствольная пшеница, которую мы сегодня видим в полях, устойчивая к полеганию, с крупным колосом – она ведь появилась благодаря экспериментам БИОС, когда мы собирались к Марсу лететь. Ячмень, у которого на одном стебле по 3–5 колосков, – все это благодаря науке.

У нас хорошо развита селекция, в опытных хозяйствах выращиваются элитные семена. Но парадокс! Мы не имеем права продать их дороже, чем определило государство. И в то же время опытным хозяйствам не положена господдержка. Частным выплачиваются дотации на каждый гектар пашни, на тонну продукции. А нам – нет. Потому что мы бюджетники. Нам даются деньги только под фундаментальную науку. А ведь у нас тоже производство, мы семена производим. Так же, как и в частных хозяйствах, выходит в поля техника, работают люди. Такие нестыковки в законах мешают работать, здесь государство должно исправить ситуацию.

Еще один достойный пример внедрения научных разработок в практику – опытное производственное хозяйство «Минусинское», которому в этом году исполнилось 110 лет. Появилось оно по указу царского правительства, которое выделило средства на создание селекционных станций в Сибири, когда люди сюда переселялись по столыпинской реформе. В Минусинске сейчас филиал нашего научного центра. Там сумели сохранить и развить все свои старые наработки. К юбилею мы выпустили книгу, в ней собраны все достижения хозяйства – описаны сорта плодово-ягодных культур, которые выведены за эти годы, обобщен опыт по их выращиванию, собран неплохой исторический материал…

– Жаль, в Красноярске плодово-ягодная станция практически уничтожена.

– Так мы предлагаем: давайте ее возрождать! Ученые готовы и в Красноярске выдавать новые, востребованные, районированные сорта. Причем здесь под науку деньги нам не нужны, они нужны под селекцию, требуется земля, техника…

Международная интеграция

– КНЦ СО РАН – это целая конгломерация институтов, причем совершенно разных направлений, далеких друг от друга. Это не мешает взаимодействовать ученым?

– Напротив! Мы помогаем друг другу. У нас есть центр коллективного пользования (ЦКП), это наша гордость, такого нет в других научных центрах. Там сосредоточено уникальное оборудование, например, электронные микроскопы с нанометровым разрешением. Когда радиозавод делает шаблон, он его к нам привозит на проверку. Медики ими пользуются, когда разрабатывают свои аптамеры. ЦКП у нас в три смены работает. Потому что заказы от институтов приходят постоянно. В том числе из вузов, из СФУ. Мы покупаем лучшее зарубежное оборудование, еще и сами доделываем к нему разные прилады. ЦКП – это одно из важнейших наших достижений. Здесь работают высококлассные специалисты, они всегда помогут коллегам и результаты расшифровать, и статью написать. Мы для ЦКП за три года закупили оборудования почти на 500 миллионов.

– Василий Филиппович, вечная тема, которая всегда возникает, когда речь заходит о состоянии российской науки: утечка мозгов и дефицит кадров…

– Что касается «утечки», то сегодня эта проблема не стоит так остро, как в 90-е годы, когда ученые действительно массово уезжали за рубеж. Сейчас, напротив, многие обратно возвращаются, потому что мы в России стараемся создать им условия не хуже, чем за границей. А иногда и лучше. Так, например, случилось с нашим физиком Максимом Коршуновым, он занимается сверхпроводимостью. Поехал в Германию, поработал там три года. Потом в США. Недавно вернулся в Красноярск, здесь мы ему сделали хорошее предложение.

Сейчас вопрос не в том, уехал – не уехал, а работает ли человек над своей темой? У нас же есть совместные проекты. Например, недавно наши ребята ездили в Германию, поработали там несколько месяцев на иностранном оборудовании, чтобы потом вернуться в Красноярск и продолжить эту работу. Мир сейчас глобален, поэтому научная интеграция, деловые контакты неизбежны. Мы, наоборот, даже с радостью отправим кого-то поработать за рубеж, чтоб он вернулся с новым опытом, наладил связи с коллегами. И по нашим публикациям видно, что у нас все больше работ, где мы интегрированы в крупные мировые проекты.

Кадры, конечно, готовим. Причем с младых ногтей. В трех школах Красноярска работают «научные» классы, которые курирует РАН. Наши молодые ученые ведут там факультативы, занимаются с ребятами профильными предметами, школьники приходят к нам в КНЦ. В общем, растим себе смену, в следующем году будет первый выпуск. Надеемся, эти ребята поступят в красноярские, а не в столичные вузы и будут здесь двигать науку.





Поделиться:



Наверх